За редким исключением, каждый из нас, не зная Христа, шел на поводу своему «внутреннему язычеству», построенному на служении своим страстям. Но свет Христов просвещающий всех, дает понимание пагубности и ощущение омерзения от всего низменного, что присутствовало в прошлом.
1 Пет. 4:3-5: «...Довольно, что вы в прошедшее время жизни поступали по воле язычников, предаваясь нечистотам, похотям..., пьянству, излишеству в пище и питье и нелепому идолослужению; почему они и удивляются, что вы не участвуете с ними в том же распутстве, и злословят вас. Они дадут ответ Имеющему вскоре судить живых и мёртвых».
Православная антропология трезво оценивает человека, зная, что в нашей природе содержатся и низшие и высшие стороны, которые проявляются во всех проявлениях наших личностей.
Трагедия грехопадения наших предков в Эдеме привела к тому, что вместе со смертью человек приобрел массу животных инстинктов, страстей и греховных навыков, которые активно его к разрушению и смерти и подталкивают.
Это можно было бы обозначить по аналогии с законами физики как «энтропия личности».
Помимо этого, через древний грех человечество по наследству приобрело ряд разрушительных архетипов сознания, среди которых присутствует т.н. языческий архетип.
«Как одним человеком грех вошёл в мир, и грехом смерть, так и смерть перешла во всех людей, потому что в нём все согрешили. Ибо и до закона грех был в мире; но грех не вменяется, когда нет закона…» (Рим 5:12-13)
Архетип, как некая изначальная, «вшитая» в сознание от рождения форма представления о чем-либо, без контроля воли способна очень сильно влиять на всю жизнь человека, на формирование его представления о мире и на взаимоотношения с окружающими людьми.
Языческий архетип навязывает человеку в первую очередь искаженное представление о едином Боге, предпочитая видеть не Бога, а «богов», отождествляемых с природными силами, не обременяющих людей высокой нравственностью, предлагающих возможность легко договориться через жертвы, несложные ритуалы и заклинания.
Внутреннее яычество в человеке может оформиться не только в идолопоклонство и фетишизм. Язычество может быть выразиться в атеизме, оккультизме и даже сатанизме. Все это не пртиворечит «внутренней бестии», полученной нами через грех предков.
Наше внутреннее язычество дает идейное обоснование нашему эгоизму и разгулу низменных влечений. Языческому сознанию претит идея невидимого Бога, предлагая взамен вполне видимых кумиров, идолов и фетишей в виде материальных предметов, увлечений, привзяанностей и людей.
Социальное устройство языческих сообществ не способно создать моральные границы и условия для существования в обществе классической семьи: в язычестве женщины рано или поздно становятся общедоступны, жизнь детей не ценится, а мужчины не налагают на себя особых обязательств перед близкими.
История показывает, что люди с языческим сознанием не могут мыслить себя как часть большого государства, в лучшем случае организуясь в банды-дружины в виде «вольных республик» типа «Гуляйполя», или в небольшие феодальные образования.
Наличие языческих архетипов в нашем сознании имеет прямое отношение к теме традиционных ценностей. Сегодня мы становимся свидетелями того, что все элементы языческих архетипов навязываются человечеству как новая норма поведения и жизни. В свое время учение Христа стало средством преодоления христианином своего внутреннего язычества, которое подавляется голосом совести и заповедей Евангелия. По сути дела, христианство помогло человеку стать более человечным, помогло успешно бороться с животным началом в себе.
Стремление разрушить влияние христианства среди обычных людей и выхолащивание евангельского духа внутри христианских конфессий – это первый и самый громкий «звонок» в череде прочих, призывающих нас к пробуждению.